Я вырос, но ему просто не понравилось то, кем я стал…

Приём, который я получил после финального свистка в матче с мадридским Реалом был лучше, чем любой до этого на Олд Траффорд. Я подошёл ко всем четырём углам поля и поаплодировал трибунам.

К времени возвращения в раздевалку, у меня уже появилась тревога.

Когда я вернулся домой на Элдерли Бридж, всё было тихо. Я решил не будить ребят и не говорить им о папином "лучшем” вечере.

Я приготовил себе макарон, взял небольшой стакан с водой со льдом. Включил телевизор: Манчестер Юнайтед против Реал Мадрид. Игру показывали полностью. Я быстро съел макароны и устроился поудобнее. Мой штрафной удар и гол, свалка у ворот и мой второй гол. Ещё один штрафной, который я не реализовал.

А потом камера показала тренера и его реакцию, я похолодел. Его лицо сказало всё, что мне было нужно знать. Его гнев, его разочарование: это была вина Бекхэма.

Возможно, чтобы понять вам нужно прожить эти шесть месяцев также, как прожил их я: всё кончено. Он хотел, чтобы я ушёл.

Проблема.

Я вырос как личность и кажется ему не понравилось то, кем я стал. Также всё выглядело так, что и как игрок я стал не интересен ему.

Его лицо через мгновения после того моего промаха дало мне почувствовать, что его дверь захлопнулась передо мной.

А я ведь летал весь вечер. Я действительно верил в то, что я всё, что я сделал в той игре, даст мне шанс на "возвращение”. Без шансов.

Тот матч был сыгран 23 апреля этого года. Но реально плохое отношение Фергюссона началось с момента начала романа Дэвида и Виктории, и переросло во враждебность после матча с Лестером в прошло году.

Я сломал ребро. У меня не было выбора, кроме отдыха. В это время вся сборная Англии была приглашена в Букингемский дворец, я не мог пропустить это событие. Я был невероятно горд, когда меня представили Её Высочеству Королеве, как капитана сборной. Она спросила о моей травме и осведомилась и о мерах, которые мы предприняли после появлении сообщений о возможном похищении. Возможно, она просто поинтересовалась тем, о чём она действительно знает не понаслышке - о личной охране.

После этого Дэвид, Виктория и их сыновья, Бруклин и Ромео, улетели на Барбадос.

Я вернулся посвежевшим. Но сразу же начал чувствовать охлаждение в наших отношениях с Фергюссоном. Где-то через месяц, я решил поставить все точки над i и поговорить с ним. Я спросил его: есть ли проблема? Есть ли у него проблема со мной? Она была. И большая. И заключалась в том, что вместо того, чтобы ехать отдыхать, я посетил Букингемский дворец вместе со всеми.

Он посчитал, что я был бы готов к игре раньше, если бы не ждал эти пару дней встречи с королевой и отправился бы на отдых. Я пытался оправдаться. Как я понял от докторов, нельзя было ничего поделать, чтобы ускорить выздоровление: сломанное ребро - это четыре недели отдыха. Насчёт поездки во дворец, я попытался объяснить, что я капитан сборной Англии, и не важно, что был горд встречи с королевой, но я стал бы чужаком в команде, если бы не пришёл. Весь состав сборной образца чемпионата мира был там. Я чувствовал, что быть там - это мой долг.

Но то, что тренер сказал на это, я никогда не забуду: ‘Когда я увидел тебя там, я задался вопросом о твоей лояльности к клубу’. Я был в шоке. Не мог поверить, что слышу такое. Я сказал: ‘Я люблю Юнайтед и хочу быть в клубе. Но если этого не хотите Вы, то скажите об этом.’

Он не ответил. Я ушёл. На тренировке, мне казалось, что я один подвергаюсь критике тренера. Я начал чувствовать, что меня готовятся убрать из команды. Мы все получаем свою порцию критики, но это было личным и иногда даже унизительным.

Тем не менее Дэвид всё ещё надеялся, что сможет восстановить добрые отношения с Ферги… до тех пор пока Манчестеру не выпало играть с мадридским Реалом в четвертьфинале Лиги Чемпионов. Первый матч, проходивший 8-го апреля в Мадриде, принёс победу испанцам, показавшим великолепную игру. Во время матча Дэвид потянул мышцу и пропустил следующий матч чемпионата с Ньюкаслом. Команда отыграла отлично и Бекхэм остался на скамейке и на следующую игру против Арсенала и вернулся на поле только к игре с Блэкберном. Приближался ответный матч с мадридцами.

Все думали, что я выйду в стартовом составе. Кроме меня. Утром перед игрой, тренер сказал: ‘Дэвид, ты не выйдешь сегодня в основе. Будешь сидеть в запасе’. Я вздрогнул. Казалось, как будто он ждал весь сезон, чтобы сказать мне это. Реал Мадрид - очень важная игра, сынок. Слишком важная для того, чтобы ты в ней участвовал.

Разочарование

Я чувствовал злость и разочарование. Посмотрел на тренера, попытался заглянуть в его глаза: там было пусто для меня. Я покачал головой, развернулся и пошёл в раздевалку. ‘Дэвид. Вернись сюда.’ Босс не кричал, но это было как будто бы он приказывал мне, а не говорил. ‘Я хочу закончить то, что говорил.’ Как будто, ещё было нужно что-то говорить. Я продолжил идти. Возвращаясь мысленно к тому эпизоду, я бы сказал, что если бы тренер тогда всё ещё беспокоился об мне, как о человеке или игроке, он не дал бы мне уйти вот так.

Когда я увидел список 11 игроков стартового состава, я не поверил своим глазам, когда увидел в списке Себа Верона. У был уверен, что тренер не дал мне выйти на поле по личным, а не футбольным причинам. Ведь Верон до этого был травмирован 7 недель.

В первые в жизни я задумался, интересно может быть играть в футбол где-то в другом клубе лучше, чем играть здесь.

У Бруклина были серьёзные проблемы с желудком и мне пришлось пропустить один день тренировок, один день за девять лет профессиональной карьеры и я был уверен, что, если я всё объясню, клуб поймёт меня.

Я позвонил в Юнайтед и оставил сообщение: ‘Бруклину очень плохо. Можно ли мне не приходить сегодня? Я думаю, что должен остаться с ним.’… Никто не перезвонил.

Я пришёл на тренировку на следующий день, в пятницу утром. Тренер выглядел раздражённым и сразу крикнул мне: ‘Бекхэм. Сюда. Надо поговорить.’ Дальше я оказываюсь посередине всего ряда игроков основного состава команды. Я хотел там и остаться, но босс думал иначе: ‘Иди и тренируйся с резервистами.’

Сказать это перед всеми остальными, это был большой удар, удар для каждого, кто себя хоть немного уважает. Я отказался… Потом развернулся, прошёл вдоль всех тренировочных полей, вернулся в раздевалку, оделся и отправился к машине. Что-то заставило меня остановиться. Ведь в субботу важная игра. Будь профессионалом. Я переоделся и пошёл заниматься самостоятельно в гимнастическом зале. Где-то через полчаса ко мне подошёл возвращавшийся в раздевалку Рой Кин.

Я спросил капитана, что мне сделать. Он предложил поговорить с тренером. Я отправился в кабинет тренера и сказал: ‘Понимаете, быть со своей семьёй - мой главный приоритет. Мой сын был нездоров и поэтому я пропустил тренировку.’ Фергюссон же думал по другому: ‘Для меня все твои обязанности здесь, в клубе, а никак не дома с твоим сыном.’

Но дальше он перешёл все границы. Это стало следствием того, что в тот день появились фотографии Виктории на благотворительном вечере, прошедшим в тот день, когда я сидел с сыном. Утром Бруклину было плохо, но потом стало чуть лучше, и Виктория пока он спал решила отлучиться на пару часов на давно подготовленную встречу.

Но ничего такого не знал и видел всё по другому: ‘Ты был нянькой, пока твоя жена где-то шлялась.’ Это слово: ‘шлялась’. У него был издевательский тон и это заставило меня резко ему ответить: ‘Не говорите так о моей жене. Как бы Вы себя почувствовали, если бы я был бы также бестактен по отношению к вашей жене?’

Я ожидал, что он будет зол на меня, но не думал, что сам потеряю терпение. Он сообщил мне, чтобы я даже не собирался в Лидс на игру. После этого я ушёл. Когда же на следующий день он огласил состав, меня не было даже в запасе. Потом была куча фотографий, как я сижу на трибуне.

Дэвид точно помнит дату начала всех этих событий: пятница, 18 февраля 2000 года. После этого он уехал в сборную. В день возвращения он отправился за покупками в манчестеровский Trafford Centre и тут зазвонил его телефон.

Это был босс. Он был очень агрессивен…
- ‘Где ты, чёрт возьми?’
- ‘А?’
- ‘Где ты, чёрт возьми?’
- ‘Я в своей машине.’
- ‘Не ври мне. Ты ведь в Барселоне, не так ли?’
Я чуть не рассмеялся - ‘Я в своей машине. Только отъехал от Траффорд Центра.’
Тренер весьма сильно в этом сомневался - ‘Мой знакомый видел тебя в аэропорту Барселоны.’
Что я мог ему сказать? Описал ему парковку около центра, рассказал какие магазины посетил. Последовало молчание.
- ‘Хорошо. Пока.’
Позже я узнал, что за пять минут до звонка, босс позвонил Гари (Г Невилл, один из лучших друзей Дэвида в МЮ), чтобы узнать, где я.
Гари не знал, но наслушавшись тренера, после того как положил трубку, сказал сам себе: ‘Пожалуйста, не будь в Испании сейчас.’
Тренер уверился, что та жизнь, которую я веду помимо футбола сильно конфликтует с тем, что действительно важно: победами Юнайтед. И я ничего не мог сказать, чтобы убедить его в том, что он не прав.
После того как Дэвид отлично сыграл за сборную в важнейшем матче с греками на Олд Траффорд, тренер заготовил для него специальное приветствие. Дэвид пишет:
Первыми словами босса были: ‘Я надеюсь, что ты и в клубе собираешься также самоотверженно работать.’ Я уже хорошо знал тренера, чтобы сильно удивиться этому, но тем не менее это было неприятно. Я, как и все игроки сборной вернулся в клуб в приподнятом настроении. И потому уже не мог дождаться следующей игры за клуб.
Мне нравятся моменты славы, но не думаю, что я из тех, кому они могут вскружить голову. Я не прихожу на тренировку, ожидая, что кто-нибудь похлопает меня по спине, сказав как хорошо я играл. Я просто сразу же переключился на работу в клубе.
Видимо, боссу так не казалось. По крайней мере, ему казалось, что я не делаю того, что должен. Он думал, что мне надо спуститься с небес на землю.
Перед прошлым Рождеством произошёл ещё один эпизод. У игроков Юнайтед была традиция дарить подарки детям, лежащим в городской больнице. А Дэвид и Виктория предыдущие два года посещали другой госпиталь, для того, чтобы охватить вниманием как можно больше больных детей. Дэвид пишет:.
Я сделал ошибку, спросив тренера о том, можно ли сделать тоже и в этом году. Боссу это казалось игнорированием остальной части команды, желанием выделиться - ничто из этого не было правдой - и сказал мне ехать со всеми.
Потом пришёл день финального матча на кубок Лиги (Уортингтона) с Челси. В этот же день у Бруклина должна была состояться его первая в жизни игра за школьную команду. Мы должны были встретиться в час дня. Я спросил тренера, могу ли я приехать на несколько минут позже: матч Бруклина начинался в полдень и длился где-то час.
Возможно мне просто не следовало спрашивать. Если бы у меня был другой характер, я бы по любому опоздал минут на 15 и обвинил бы во всём трафик и пробки. Но я не единственный отец на свете, который пришёл бы первую игру сына и надеялся, что босс поймёт это. В худшем случае, я думал, что он скажет ‘нет’, что у нас большая игра и не разрешит мне опоздать. Но он был в бешенстве: ‘Чёрт, Дэвид, кто ты после этого? Что ещё ты хочешь?’ И до того как я успел что-либо ответить он развернулся и ушёл. К сожалению, мне пришлось пропустить матч Бруклина. Что я до сих пор не могу понять, просил ли я очень многого от тренера? Это были мои худшие три месяца на Олд Траффорд.

Я не был продан, меня просто выкинули…

Это было как гром среди ясного неба. Я и Виктория были в Америке, на базе отдыха в пустыне, просто отдыхали от всего этого.

Однажды утром меня разбудил телефон. На мой мобильный пришло сообщение от Дэйва Гарднера (один из лучших друзей Дэвида). ‘Ты слушаешь, что говорится в новостях? Всё ли в порядке в связи с этим?’ Всё то время, пока мы были за пределами Англии, я знал, что ходило множество слухов якобы о моих попытках сделать себе имя в Америке. Я предположил, что и он тоже пишет об этом. Я ответил ему сообщением: ‘Да, всё нормально. Не беспокойся об этом.’

Но несколько минут спустя мне позвонил мой агент Тони Стивенс и прояснил обстановку. Эта история, как ни странно, стала сюрпризом и для него тоже. Мы, конечно, знали, как и все, что Барселона была одним из клубов, которые заинтересованы в моём переходе и что один из кандидатов в президенты клубы пообещал в случае своей победы привести меня в команду.

Однако, неожиданностью стало то, что Манчестер выпустил пресс-релиз, подтверждающий, что ‘официальные лица клуба встречались с Хуаном Лапортой, главным кандидатом на пост президента испанского клуба. Результатом этих переговоров стало то, что было сделано предложение о переходе Бекхэма… Манчестер Юнайтед подтвердил, что если все условия будут удовлетворять клуб, то переход состоится.’

В моей стране случилось землетрясение? Я не мог поверить тому, что слышу. Ни слова от тренера, ни от кого в клубе, и это после 10 лет в Юнайтед. Просто обычное объявление: мы его продаём. Было похоже, что они дождаться не могут того момента, когда избавятся от меня. Я сел на пол там же, где стоял. И был весьма зол. Теперь то я знаю, что Манчестер Юнайтед сожалеет о том, что всё это произошло именно так. Они постоянно были под давлением: город хотел знать, что происходит в клубе.

Тогда это было не важно, поскольку напрямую касалось меня. Я хотел услышать правду. Я был не просто выставлен на продажу. Меня выкидывали из клуба. Что-то сдвинулось внутри меня. Наши отношения с тренером на протяжении всего сезона носили враждебный характер. Впервые это перенеслось и на клуб. И это разбивало мне сердце. Теперь надо было думать о том, как продолжать свою карьеру вне Юнайтед, после длительного периода моей жизни, когда всё, что я хотел, было играть за этот клуб.

Мы знали, что кроме Барселоны в моём переходе были заинтересованы два итальянских клуба, но с того момента, когда я узнал, что предложение хочет сделать и Реал Мадрид, я понял, мой выбор уже сделан.

Естественно, это было не только футбольное решение. Это было огромным изменением нашей жизни - для меня, Виктории и ребят - что поначалу, проблемой было даже начать думать об этом.

В воскресенье, 15 июня, мы отправились в свой коттедж в Собриджворт. Был прекрасный солнечный день, как раз для семейного барбекью. Но я не мог расслабиться, пока не сделал бы один звонок.

Я знал, что тренер был в отпуске, потому позвонил Питеру Кениону, управляющему клуба. Я хотел узнать, где я буду. Кенион ответил: ‘Хорошо, Дэвид, буду честен с тобой, кажется отношения между тобой и тренером никогда уже не будут прежними.’ Я спросил его, что бы он сделал на моём месте. Он ответил, что смотря назад, он считает, что я провёл здесь несколько великолепных лет, но если я хочу получить здесь что-то ещё, то это станет огромным испытанием для меня.

Я услышал, что ожидал услышать, даже если это было не то, что я хотел бы услышать. Дальше я продолжил помогать жене с приготовлением барбекью, а потом, где-то через час, я позвонил Флорентино Перезу.

Хотя Тони Стивенс уже встречался с сеньором Перезом, я лично говорил с ним впервые… перед тем, как сделать какое-либо решение, я чувствовал, что мне надо переговорить с президентом клуба. Он хотел знать как близок я к принятию решения. Я сказал: ‘В настоящий момент, я пока ещё игрок Юнайтед и пока мы не придём к конкретным позициям, неверно было бы для меня говорить о переходе в Реал. Реал сделал своё предложение и Юнайтед согласился провести переговоры.’

Он ответил: ‘Я понимаю. Всё, что я хочу сказать тебе сейчас, Дэвид, что если ты перейдешь в Мадрид, то ты никогда не пожалеешь об этом. Ты нам нужен не для рекламы или продажи футболок. Я считаю тебя одним из лучших футболистов мира и мы верим, что ты мог бы сделать нашу команду ещё лучше.

Ещё до того, как положить трубку, я знал, что должен сделать Дэвид Бекхэм, как футболист. Однако, ещё оставалось ответственейшее семейное решение и сразу после барбекью, мы несколько часов обсуждали эту тему.

Мы закончили разговоры только ближе к ночи. И к этому времени вещи, с утра казавшиеся нам страшными: покинуть Англию, поселиться в новой стране, выучить новый язык - начали казаться гораздо более возможными. Лично я был настолько восхищён идей Мадрида, как футбольного клуба, что мне было гораздо легче восхищаться и Мадридом, как городом и образом жизни в Испании. Виктория, правда, была настроена не столько оптимистично, но были честны друг с другом в решении, что это предложение необходимо принять.

В конце концов именно Виктория прояснила окончательно ситуацию. Она сказала мне: ‘Юнайтед не хочет, чтобы ты был в клубе. А Реал наоборот. И ты сейчас хочешь играть за них. А я и мальчики хотим быть с тобой. Вперёд.’

В два часа "ночи” (Дэвид пишет ‘утра’) я позвонил Тони, чтобы сказать: ‘Реал Мадрид’. Это было просто и понятно.